Свидетели ада

Холокост: свидетельства узников впервые обнародованы в России

В канун Международного дня памяти жертв Холокоста в России впервые обнародованы свидетельства выживших узников Треблинки

Из лагерей смерти первым на территории Польши Красная Армия освободила Майданек, где нацисты убили более 80 тысяч человек. На момент прихода советских войск там оставалось чуть более тысячи истерзанных голодом и побоями заключенных. Сохранились и страшные материальные свидетельства преступлений: печи крематория, газовые камеры, бараки. Свидетели говорят о настоящем потрясении от того, как выглядела земля — песок вперемешку с человеческими костями и пеплом сожженных тел. Была собрана международная пресс-конференция. И Майданек стал для нас символом зверств нацистов. О том, что творилось в Треблинке, где погибло более 800 тысяч евреев, широкой публике стало известно только 80 лет спустя. В Москве прошла презентация сборника «Треблинка. Исследования. Документы. Воспоминания», выпущенного Российским военно-историческим обществом (РВИО). Почему эти документы дошли до нас только сегодня, наш разговор с ответственным редактором книги, замдиректора департамента науки и образования РВИО Константином Пахалюком.

Константин Александрович, о Треблинке в России известно гораздо меньше, чем о некоторых других лагерях смерти, располагавшихся в войну на территории Польши. Что там происходило?

КОНСТАНТИН ПАХАЛЮК: Уточню, это два лагеря. Осенью 1941 года был создан трудовой — Треблинка-1. В нем содержались в основном поляки и евреи. Через этот лагерь прошло около 30 тысяч человек, половина погибла. Узники работали в песчаном карьере и в мастерских на территории лагеря. Евреи — и практически только евреи — тотально уничтожались нацистами в построенной к концу июля 1942 года Треблинке-2 — лагере смерти. Всего там было убито более 800 тысяч человек — наибольший пик пришелся на вторую половину 1942 года. Умерщвляли с помощью газовых камер: когда первое приспособленное под это здание стало не справляться, его расширили и в сутки через него пропускали по пять-шесть тысяч человек. Их депортировали на поездах из всех европейских гетто: на станции Треблинка вагоны с обреченными отсоединяли от поезда, людей высаживали, приказывали раздеться, загоняли в газовые камеры и трупы хоронили. Чтобы уничтожить состав из 20 вагонов, по 150 — 200 человек в каждом, требовалось два часа. Через какое-то время массовые захоронения стали распространять ужасный запах, который разносился на десятки километров. И в начале 1943 года останки погибших стали выкапывать и сжигать. Никаких крематориев в Треблинке не было. Вообще отлаженный процесс массового уничтожения трупов в местах массового убийства мирных граждан по всей восточной Европе начался в 1943 году — после победы Красной Армии под Сталинградом, когда у нацистов зародилось опасение, что они могут проиграть.

Как стало известно о творящемся в этом страшном месте? Нацисты не успели замести следы, когда сюда пришла Красная армия?

КОНСТАНТИН ПАХАЛЮК: Лагерь смерти был полностью уничтожен, но сохранилась определенная часть построек трудового лагеря. Нельзя сказать, что к тому времени, как сюда пришла Красная армия в августе 1944 года, о Треблинке ничего не было известно: о происходившем периодически писало польское подполье. Среди прочего подпольщики распространяли воспоминания бежавшего из лагеря смерти Янкеля Верника, перевод которых был в распоряжении советских политических органов.

От подполья сведения попадали и в союзническую печать. Например, в апреле 1943 года на страницах «Правды» появилась статья Н. Сергеевой, которая была посвящена истребительской политике против славянских народов — и поляков в частности. Среди прочего в материале говорилось про два лагеря: концентрационный лагерь для поляков Треблинка А и Центральный дом смерти — Треблинка Б, где людей (без детализации этничности) уничтожали в камерах якобы с помощью пара. Спустя несколько дней в этой же газете появилась статья А. Паукер, которая доказывала, что гитлеровцы ставят целью сокращение численности всех оккупированных народов. В качестве примеров она приводила лагеря Майданек, Освенцим и Треблинку, причем относительно последнего писала, что в день там убивают до 10 тысяч человек.

Кто с советской стороны занимался расследованием этих страшных преступлений? И когда оно началось?

КОНСТАНТИН ПАХАЛЮК: Оно началось в середине августа 1944 года сначала органами военной прокуратуры 65-й армии. Одной из первых была допрошена местная жительница Гени Марчинякувны — польская девушка 18 лет, которая была в обслуживающем персонале — работала в Треблинке-2 поварихой. Вообще, публикуемые нами протоколы допросов тем и интересны, что там много показаний тех, кто был вынужден жить рядом с этим центром уничтожения или в той или иной степени работать там. Были проведены и частичные эксгумации убитых узников трудового лагеря. Уже тогда открылись не только жестокость нацистов по отношению к заключенным трудового лагеря, но и беспрецедентный характер лагеря смерти — отмечалось, что его жертвами были в основном евреи. 29 августа начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал Галаджев направил на имя начальника Главного политического управления РККА А.С. Щербакова докладную записку, где сообщал о расследовании относительно лагеря Треблинка, где были уничтожены, по имевшимся данным, 3 миллиона человек — «поляков, евреев, французов, болгар и других национальностей». Уже после войны ученые установили число погибших — более 800 тысяч.

Как появился знаменитый «Треблинский ад» Василия Гроссмана?

КОНСТАНТИН ПАХАЛЮК: В августовские дни 1944 года в Треблинку стали прибывать журналисты, среди них был и Гроссман. Он общался с узниками трудового лагеря, а также знакомился с протоколами допроса свидетелей.

АКЦЕНТ

Чтобы уничтожить состав из 20 вагонов, по 150 — 200 человек в каждом, требовалось два часа

Дословно

История 30-летней Хени Трач

«Нас всех согнали вместе, всего около 570 человек — мужчин, женщин и детей, затем всем велели лечь на землю. После этого заключенных группами по 20 — 30 человек отводили в лес к ямам, где убивали и бросали трупы в ямы. «…»; Когда нас вели, то я сказала мужу: «Давай бежать, лучше пусть стреляют в спину, чем смотреть, как будут расстреливать». Муж, будучи сильно избитым, бежать не мог, поэтому сказал: «Беги ты одна с детьми». Когда нас подвели к яме и немцы открыли по нам стрельбу, поднялся сильный крик женщин и детей, которые метались из стороны в сторону, ища спасения. Я, воспользовавшись этим, схватила за руки своих детей, дочь 13 лет и сына 8 лет, и бросилась бежать в сторону, в лес. Дети не хотели бежать и с криком «Мы к папе» вырвались у меня из рук и побежали назад. Я же продолжала бежать в лес, так как уже стемнело в это время, то немцы в лес не побежали, а открыли по мне стрельбу и ранили меня в правый бок. В лесу я скрывалась одну ночь, а затем ушла в дер[евню] Малешев, где пряталась у одного крестьянина 7 дней, пока зажила рана, а затем ушла в дер[евню] Олехня, где и скрывалась у одного знакомого до прихода Красной Армии».

Анонс

Вид части территории трудового лагеря Треблинка, 1944 г. Из фондов РГАКФД. Фото «ТРЕБЛИНКА» / ИЗ ФОНДОВ ГАРФ

«Девочка, отец которой замучен в лагере» (надпись на обороте), 1944 г. Из фондов ГАРФ Фото «ТРЕБЛИНКА» / ИЗ ФОНДОВ ГАРФ