Дети в «лагере смерти»

В преддверии Международного дня памяти жертв Холокоста жительница Пушкино Татьяна Прокофьевна Фомина, в детстве пережившая заключение в Освенциме, поделилась воспоминаниями о войне и заключении в одном из самых страшных концлагерей, в котором в период с 1941 по 1945 год погибло более миллиона человек.

Немцы, захватив деревню, в которой жила Татьяна Прокофьевна, начали сгонять жителей в амбар. Об этом узнали партизаны. Они попытались спасти людей, отбив у врага деревню, но немцев было слишком много. За эту попытку фашисты сожгли заживо всех мужчин, их было около трехсот. В пожарище погиб и отец Фоминой, партизан Прокофий Ершов. Тех, кто остался, стариков, женщин и детей, отправили в Освенцим, который имел и второе название — «лагерь смерти».

Мама Татьяны Прокофьевны, как и остальные жители, тайно бегала на место гибели мужчин, чтобы найти их останки и предать земле. Три дня она искала тело мужа, но поиски были безрезультатны. Однажды ей приснился вещий сон: погибший указал место, где был его прах. Она сразу проснулась, побежала к тому амбару и действительно нашла мужа, опознав его по вставным челюстям. 23 мая 1943 года оставшихся жителей собрали в товарные вагоны и повезли в лагерь. Люди ехали стоя в страшной духоте, тесноте, без воды и пищи. Изредка в вагон бросали буханку хлеба. Когда состав останавливался, выносили десятки покойников.

«В Освенцим мы прибыли 23 августа. Детей партизан и коммунистов сжигали сразу. Но мама, чтобы сохранить нам жизнь, пошла на хитрость. Она объявила, что партизан Ершов ей не муж, а однофамилец. И правда, с такой фамилией ходила половина нашей деревни. Обман позволил нам выжить. А вот судьба мамы нам до сих пор доподлинно неизвестна. Видимо, она погибла», — рассказала Татьяна Фомина.

На левой руке детям выкололи пятизначное число. Номер Татьяны Прокофьевны был 65 766. «Всех поселили в длинных бараках, где в несколько рядов стояли железные нары. Ни подушек, ни одеял не было — только солома, которая постоянно шевелилась от блох и вшей. Из барака вела, видимо в карцер, яркая зеленая дверь. За этой дверью постоянно сидели наши мальчишки, в том числе мой брат Алексей. Они пели партизанские песни, за это их наказывали», — вспоминает Татьяна Прокофьевна.

Обычно детей кормили похлебкой из полугнилых овощей.

Двоюродная сестра Татьяны Фоминой Катя работала в лагере на резке хлеба. По ночам она старалась принести то, что удавалось украсть или отложить в течение дня. На входе в барак стоял надзиратель с собакой. Дети наблюдали, когда ее выводят по нужде на прогулку, и в этот момент пытались добежать до бараков. Катя была очень решительной: чтобы немцы не отправили ее работать на завод в Германию, она отрезала себе палец на руке.

«Несколько раз в неделю нас, пяти-шестилетних детей, водили в медпункт — брать кровь для нужд фашистской армии. Поэтому на вопрос, могу ли я ненавидеть современную немецкую молодежь за то, что их предки нас лишили детства, отвечаю однозначно: нет. За что, если в жилах их дедов течет моя кровь?» — поделилась Фомина.

Лагерь освободили в январе сорок пятого года. Но немцы оставили его еще за неделю до того, как пришли русские. Детей привезли в Москву, на Белорусский вокзал. Потом определили в детский дом в Клязьме.